sejournal.io

Киты против толпы: как манипуляции на Polymarket подрывают «мудрость рынка»

1777540027038 1144810 scaled

Вот перефразированная новость на русском языке:

Маркетологи успешно завлекают пользователей на платформы для прогнозов вроде Polymarket и Kalshi, рассказывая о «мудрости толпы», к которой может присоединиться каждый. Однако реальность оказывается иной.

Журналисты ForkLog проанализировали два недавних случая на Polymarket, где крупные игроки («киты») смогли добиться нужного им результата, несмотря на факты и реальные итоги событий, на которые были сделаны ставки.

Мудрость толпы или инсайдеров?

Сторонники рынков предсказаний часто ссылаются на теорию «мудрости толпы», популяризированную в 2004 году журналистом Джеймсом Шуровьески. В пример приводят эксперимент 1906 года, когда ученый Фрэнсис Гальтон выяснил, что средняя оценка 787 посетителей ярмарки веса быка была точнее мнения отдельных экспертов. Эта идея льстит многим, но применима ли она к современным платформам?

Исследователи из Лондонской школы бизнеса и Йельского университета усомнились в этом. Изучив транзакции на Polymarket с 2023 по 2025 год, они выяснили, что всего 3,14% участников получают 30% всей прибыли. Ученые пришли к выводу, что цены на таких рынках формирует не толпа, а небольшая группа информированных трейдеров. Остальные лишь обеспечивают ликвидность, но почти не влияют на результат. Кроме того, были обнаружены признаки нечестной торговли с использованием инсайдерской информации.

Подобные обвинения регулярно выдвигаются против Polymarket и Kalshi, где стратегическим советником работает старший сын президента США. После скандала со ставками на военную операцию в Венесуэле в Конгрессе заговорили о возможном запрете таких рынков. Kalshi уже начала блокировать аккаунты политиков, делавших ставки на исход собственных выборов.

Случай в Бейруте

В начале марта «Хезболла» нанесла ракетные удары по Израилю, а ЦАХАЛ возобновил операцию в Ливане. Когда к урегулированию подключилась дипломатия США, на Polymarket появился рынок с прогнозами на дату прекращения огня.

16 апреля Дональд Трамп объявил о перемирии, которое должно было вступить в силу 17 апреля. После этого рынок, собравший более $112 млн, был досрочно закрыт по просьбе пользователя, который поставил на положительный исход до 18 апреля.

Это решение вызвало недовольство тех, кто ставил на то, что перемирия не будет. Они указали, что режим прекращения огня был формальным: Ливан обвинил Израиль в новых ударах, а «Хезболла» отказалась от переговоров. Несогласные попытались оспорить решение через платформу оракулов UMA, но проиграли: 86,6% голосов (пропорционально количеству токенов) были отданы в пользу Polymarket. Пользователи обвинили платформу и UMA в сговоре и манипуляциях со стороны «китов».

«Преступление на $50 млн»

Почти одновременно произошел похожий инцидент, связанный с перемирием между коалицией США и Израиля с Ираном. По условиям рынка, положительный исход засчитывался, если стороны соблюдали режим тишины в течение 14 суток. Администраторы Polymarket посчитали, что условие выполнено. Однако сооснователь Web3-стартапа Юрий Яценко заявил, что 7 апреля, в день закрытия рынка, обстрелы продолжались 20 из 24 часов.

Он отметил, что на голосование в UMA были отправлены спорные вопросы, а 50 новых кошельков открыли крупные позиции «за» еще до объявления результатов. Один кошелек за несколько часов превратил $72 000 в $200 000.

Опыт показывает, что такие споры обычно заканчиваются не в пользу рядовых пользователей. В марте 2025 года Polymarket уже отказалась компенсировать убытки пострадавшим от преждевременного закрытия рынка по сделке между Украиной и США. Тогда исследователи выяснили, что несправедливого решения на UMA добились три крупных держателя токенов, обеспечившие 25% голосов. В Polymarket признали факт атаки и пообещали, что это не повторится.

Виталик Бутерин ранее писал, что называть Polymarket азартной игрой — значит не понимать сути рынков предсказаний. Однако к 2026 году эти площадки из продвинутых букмекерских контор превратились в инфраструктуру, где обычные пользователи служат лишь поставщиками ликвидности для крупных игроков.

ForkLog дважды обращался в Polymarket за комментарием, но ответа не получил.

Война как телешоу: почему Бодрийяр прав в 2026 году

1775222613420 6262845 scaled

Перефразированный текст новости:

4 января 1991 года, незадолго до начала бомбардировок Ирака, французский философ Жан Бодрийяр опубликовал эссе под названием «Войны в Заливе не будет». Когда боевые действия начались, он выпустил вторую работу — «Война в Заливе: происходит ли она на самом деле?», а после их завершения — третью: «Войны в Заливе не было». Эти тексты легли в основу его книги.

В чём суть его идеи? Бодрийяр не отрицал факта бомбардировок и жертв. Он утверждал, что конфликт не был войной в классическом понимании — столкновением равных армий. Но главное — он анализировал, как эта война воспринималась. Она стала первым конфликтом, который транслировали по телевидению в прямом эфире 24/7. Зрители видели кадры с бортовых камер ракет, но не видели реальных разрушений и жертв. Телевизионная картинка, по мнению философа, заменила собой реальность, превратив войну в медийное шоу, «рекламную кампанию без продукта».

Это явление Бодрийяр называл гиперреальностью — ситуацией, где образ события становится важнее и ярче самой объективной реальности. Медиа создают симулякр, который вытесняет оригинал.

Актуальность сегодня
Спустя десятилетия эта концепция работает ещё нагляднее. Если в 1991 году посредником было телевидение, то сегодня их десятки: соцсети (X, Telegram, TikTok), мессенджеры, агрегаторы. Информация поступает в виде коротких клипов, мемов, постов. Алгоритмы продвигают контент не по достоверности, а по способности вызвать эмоции и удержать внимание. Чем больше версий события — тем сложнее понять, что произошло на самом деле.

Яркий пример — анализ американского ютубера Брендана Миллера, который рассмотрел один из современных конфликтов через призму идей Бодрийяра. Он отмечает, что война часто существует как набор эффектных образов, смонтированных с отсылками к поп-культуре. Логика таких конфликтов меняется: размываются цели, сдвигаются сроки, а главным критерием становится реакция аудитории. Это уже не столько политика, сколько телешоу.

Миллер приводит в пример поведение Дональда Трампа, который в одном из интервью, обсуждая военную операцию, спросил журналиста: «Как вам наше выступление?». Это, по мнению блогера, язык не стратега, а продюсера, озабоченного зрелищностью.

Важный вывод
Бодрийяр не утверждал, что реальность исчезла. Он фиксировал опасный разрыв: медийный образ события всё дальше уходит от оригинала, но последствия — человеческие жертвы, разрушения, экономические потери — остаются абсолютно реальными. Гиперреальность не отменяет этих последствий, но делает их менее заметными на фоне яркого шоу.