sejournal.io

4 сентября Binance заключила в Астане три меморандума с государственными и финансовыми структурами Казахстана. Соглашения затрагивают эмиссию стейблкоина, развитие платежной системы и налоговое резидентство для инвесторов, сообщается в блоге биржи.

В число партнеров вошли Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития, Национальный банк и Международный финансовый центр «Астана» (МФЦА).

Стейблкоин и операции с цифровыми активами

Меморандум с Министерством искусственного интеллекта и цифрового развития охватывает цифровые активы, вычислительную инфраструктуру и платежные решения. Локальное подразделение Binance Kazakhstan совместно с ведомством изучит возможность выпуска стейблкоина в республике и создания расчетной базы для операций с такими активами.

Также планируется усовершенствовать налоговое и судебное регулирование и разработать новые сервисы.

«Сегодня Казахстан переходит к следующему этапу развития рынка цифровых активов — от формирования регуляторной среды к созданию инфраструктуры и практических решений», — отметил заместитель премьер-министра, министр искусственного интеллекта и цифрового развития Казахстана Жаслан Мадиев.

Казахстан как платежный хаб

Второй меморандум биржа подписала с Национальным банком. Стороны стремятся превратить республику в региональный центр платежных и финансовых технологий. Для этого предполагается перенести в Казахстан часть операционных процессов, функций и инфраструктуры Binance, а также запустить трансграничные сервисы.

Для реализации договоренностей партнеры разработали дорожную карту, которая включает поэтапное развитие платежной инфраструктуры, процедур лицензирования и выпуска новых продуктов.

«Сотрудничество с международными технологическими компаниями позволяет обмениваться экспертизой и изучать новые решения, которые могут способствовать дальнейшему развитию платежного рынка Казахстана», — отметил заместитель председателя Национального банка Казахстана Бинур Жаленов.

Цифровые активы и налоговое резидентство

Третий документ заключен с МФЦА. Он дополняет Программу инвестиционного налогового резидентства, включая в нее цифровые активы.

«Расширение Программы инвестиционного налогового резидентства МФЦА за счет включения цифровых активов — важный шаг в развитии современной инвестиционной инфраструктуры Казахстана. […] Это расширяет доступ инвесторов к новым возможностям экосистемы МФЦА и способствует дальнейшему развитию рынка цифровых активов в Казахстане», — отметил управляющий МФЦА Ренат Бектуров.

Планы без точных дат

Все три документа относятся к меморандумам о намерениях. Конкретные сроки выпуска стейблкоина, запуска платежных решений и обновления программы резидентства стороны не назвали.

«Мы видим Казахстан не просто как рынок для развития отдельных продуктов, а как важную точку роста цифровых финансов в регионе. Три подписанных меморандума охватывают ключевые элементы этой экосистемы — цифровые активы, платежи и инвестиции. Это создает прочную основу для появления новых продуктов, привлечения международного капитала и дальнейшего развития технологической инфраструктуры страны», — сказал генеральный менеджер Binance Kazakhstan Нурхат Кушимов.

Ранее, в мае 2025 года, биржа заключила меморандум о стратегическом сотрудничестве с Национальным агентством по инвестициям при президенте Кыргызстана. В том же году Binance запустила торги KGST — первым национальным стейблкоином Кыргызстана.

Вот перефразированный текст новости на русском языке:

Правительство Казахстана официально утвердило правила для стратегического цифрового майнинга. Новый документ начнет действовать с 1 августа.

Согласно правилам, стратегический майнинг подразумевает работу по выделенным квотам на электроэнергию по фиксированным тарифам. Взамен майнеры обязаны передавать часть добытых криптоактивов.

Добытые монеты сначала направляются в автономный кластерный фонд «Астана Хаб», а затем передаются в доверительное управление АО «Национальная инвестиционная корпорация Национального Банка Казахстана». Эти средства пойдут на инвестиции в Национальный стратегический крипторезерв.

Чтобы работать в таком режиме, майнер должен подать заявление через канцелярию уполномоченного органа или через государственную электронную систему.

Основные требования к участникам программы:
— Наличие дата-центра мощностью не менее 150 МВт.
— Подключение к сетям от подстанций 35 кВ и выше с разрешенной мощностью от 1 МВт.
— Использование оборудования с хешрейтом каждой единицы не ниже 150 TH/s.
— Отсутствие долгов по налогам и обременений на имущество.
— Наличие двух договоров с операторами связи, сервисного центра и квалифицированного персонала на площадке.

Если заявку отклонят из-за несоответствий, майнер может подать ее снова после устранения проблем. Исключение составляют случаи, когда отказ связан с нехваткой свободной электроэнергии.

После одобрения майнер заключает договоры с «Астана Хаб» и энергоснабжающей организацией из утвержденного списка. Также потребуется создать новый криптокошелек для распределения добытых активов.

Правила разрешают совмещать стратегический цифровой майнинг с обычной деятельностью по добыче криптовалют.

Кроме того, утвержден порядок распределения цифровых активов, которые необходимо передавать в Национальный стратегический крипторезерв.

Напомним, 8 июля президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев подписал указ о мерах по стимулированию и развитию индустрии цифровых активов в республике.

Вот перефразированный текст новости на русском языке:

В марте 2025 года президент США Дональд Трамп подписал указ о создании биткоин-резерва. Криптоиндустрия встретила это с энтузиазмом, надеясь на государственные закупки первой криптовалюты и новый источник спроса.

На этом фоне тему начали обсуждать и в других странах. Одни говорили о создании стратегических фондов и трансформации мировой финансовой системы, другие критиковали подход. Однако вскоре выяснилось, что американский стратегический биткоин-резерв устроен совсем не так, как ожидал рынок.

ForkLog разобрался, какие страны действительно делают цифровые активы частью резервной политики, а какие не продвинулись дальше разговоров.

Громкое обещание

Весной 2025 года идея государственного криптовалютного запаса казалась возможным поворотом не только для индустрии, но и для мировой финансовой системы. 2 марта Трамп заявил, что рабочая группа должна ускорить создание «стратегического резерва цифровых активов». В список вошли сразу пять монет: BTC, ETH, SOL, XRP и ADA.

Рынок отреагировал ростом. Участники рассчитывали не просто на признание биткоина на государственном уровне, но и на возможные его покупки со стороны крупнейшей экономики мира. Что касается альткоинов, то даже само их включение в список воспринималось как позитивный сигнал.

Однако вскоре выяснилось, что инициатива постепенно теряет актуальность. Уже на криптосаммите в Белом доме администрация дала понять, что делает ставку именно на биткоин. Министр торговли Говард Лютник заявил, что эту валюту будут рассматривать отдельно от остальных цифровых активов.

Что на самом деле подписал Трамп

Реальные контуры проекта определил исполнительный указ. Он разделил инициативу на два направления: «Стратегический резерв биткоина» (SBR) и «Запас цифровых активов», предназначенный для прочих монет.

Существенный нюанс скрывался в том, откуда фонды будут черпать средства. Наполнять их планировалось не через регулярные покупки из бюджета, а за счет активов, изъятых в рамках уголовных и гражданских дел. Бывший советник Трампа по ИИ и криптовалютам Дэвид Сакс подчеркнул, что проект «не будет стоить налогоплательщикам ни цента».

В итоге вместо создания нового спроса государство перевело конфискат в статус долгосрочной инвестиции.

Позицию администрации окончательно обозначил министр финансов Скотт Бессент. Стратегия свелась к трем пунктам:
* не покупать биткоин за государственный счет;
* сохранить уже накопленные монеты;
* пополнять резерв за счет активов, изъятых в судебных процессах.

Позднее Бессент добавил, что ведомство изучает «бюджетно-нейтральные» способы расширить запас, но конкретный механизм так и не представили.

Самый амбициозный сценарий остался в Сенате. 11 марта 2025 года Синтия Ламмис внесла обновленный Bitcoin Act. Законопроект предполагал покупку до 200 000 BTC в год в течение пяти лет, чтобы довести запас до 1 млн монет и заблокировать их на 20 лет. Поддержки в Конгрессе документ не получил.

К 2026 году выяснилось, что застопорилась даже базовая конструкция. В июле Bloomberg сообщило, что работу SBR тормозят разногласия между федеральными ведомствами. Хотя указ возлагал управление резервом на Министерство финансов, чиновники начали обсуждать, обладает ли ведомство необходимыми компетенциями и экспертизой для управления столь специфичным активом. Среди возможных ведомств, которым могли поручить управление резервом, назывались Министерство торговли и Министерство юстиции. Белый дом продолжил искать оптимальную структуру управления.

Параллельно идею попытались закрепить законом. В мае в Палату представителей внесли American Reserve Modernization Act (ARMA). Документ передает резерв Минфину, обязывает агентства централизованно отправлять монеты на хранение, вводит квартальные отчеты, независимые аудиты и надзор Конгресса. Биткоин предлагают держать не менее 20 лет и продавать только ради сокращения госдолга. Целевой планки в 1 млн BTC, как в Bitcoin Act, в ARMA уже нет.

По данным BitcoinTreasuries, на момент написания США занимали первое место среди стран-держателей с 328 372 BTC.

Казахстанский подход

В других странах тоже пытаются реализовывать проекты фондов цифровых активов. Один из примеров — Казахстан, где по поручению президента начали формировать Национальный стратегический крипторезерв. По оценкам властей, его объем со временем может достичь $700 млн.

Источники пополнения расписаны заранее. До $350 млн может дать инвестирование части золотовалютных активов Нацбанка, еще до $350 млн — активы Нацфонда. Дополнительно в резерв хотят включить иные государственные активы по решению правительства, включая конфискованные криптовалюты. Схема близка к американской «без нагрузки на налогоплательщика», но при этом дополнена планом активных вложений, а не простым хранением.

Управлять резервом будет Национальная инвестиционная корпорация Нацбанка, а учет и хранение цифровых активов возьмет на себя АО «Центральный депозитарий ценных бумаг». Активы планируют направлять в цифровые монеты, производные инструменты на их основе, а также в акции и доли компаний, которые развивают этот сектор. Отдельно изучаются инвестиции через хедж-фонды.

Резерв стал частью более широкой стратегии. В июле президент Касым-Жомарт Токаев подписал указ «О мерах по стимулированию и развитию индустрии цифровых активов». Документ задает рамку для всей отрасли: использование криптовалют и стейблкоинов в трансграничных расчетах, вывод операций в правовое поле через добровольное раскрытие активов с иностранных площадок и перевод их к отечественным провайдерам.

Именно эта институциональная ясность отличает казахстанский подход от американского. У резерва есть владелец, управляющий, хранитель, источники пополнения, план инвестирования и обязательная годовая отчетность, а сам он встроен в общую стратегию развития отрасли.

Кто еще в игре

Темой национальных крипторезервов заинтересовались не только США и Казахстан. По данным BitcoinTreasuries, правительства совокупно держат около 649 961 BTC — примерно 3,1% всей эмиссии.

Часть позиций — результат конфискаций, а не осознанной резервной политики. Поэтому государственные подходы к биткоину можно разделить на несколько сценариев:

1. Накопление через изъятия. По этому пути идут США и частично Казахстан: основу резерва составляют полученные таким образом биткоины, а не рыночные покупки. Плюс такого подхода в отсутствии бюджетных расходов. Минус — запас зависит от работы правоохранителей, судебных решений и движения этих монет.
2. Смешанный подход. У Казахстана часть источников связана с госактивами и инвестициями, а часть приходится на конфискат.
3. **

Вот перефразированная новость на русском языке:

В марте 2025 года президент США Дональд Трамп подписал указ о создании биткоин-резерва. Криптоиндустрия встретила это с энтузиазмом, ожидая масштабных государственных закупок первой криптовалюты и появления нового источника спроса. На этом фоне тему начали активно обсуждать и в других странах. Одни заговорили о формировании стратегических фондов и трансформации мировой финансовой системы, другие раскритиковали такой подход.

Однако вскоре выяснилось, что американский стратегический биткоин-резерв устроен совсем не так, как ожидал рынок. ForkLog разобрался, какие государства действительно делают цифровые активы частью своей резервной политики, а какие ограничились лишь разговорами.

Громкое обещание

Весной 2025 года идея государственного криптовалютного резерва казалась поворотным моментом не только для индустрии, но и для всей глобальной финансовой системы. 2 марта Трамп заявил, что рабочая группа должна ускорить создание «стратегического резерва цифровых активов», включив в него сразу пять монет: BTC, ETH, SOL, XRP и ADA. Рынок отреагировал ростом. Участники рассчитывали не просто на признание биткоина на государственном уровне, но и на возможные его покупки крупнейшей экономикой мира. Даже включение альткоинов в список воспринималось как позитивный сигнал.

Однако вскоре инициатива начала терять актуальность. Уже на криптосаммите в Белом доме администрация дала понять, что делает ставку именно на биткоин. Министр торговли Говард Лютник заявил, что эту валюту будут рассматривать отдельно от остальных цифровых активов.

Что на самом деле подписал Трамп

Реальные контуры проекта определил исполнительный указ, разделив инициативу на два направления: «Стратегический резерв биткоина» (SBR) и «Запас цифровых активов» для прочих монет. Ключевой нюанс заключался в том, откуда фонды будут брать средства. Наполнять их планировалось не за счет регулярных бюджетных покупок, а за счет активов, изъятых в ходе уголовных и гражданских дел. Бывший советник Трампа по ИИ и криптовалютам Дэвид Сакс подчеркнул, что проект «не будет стоить налогоплательщикам ни цента». Таким образом, вместо создания нового спроса государство просто перевело конфискованные активы в статус долгосрочной инвестиции.

Позицию администрации окончательно обозначил министр финансов Скотт Бессент, сведя стратегию к трем пунктам: не покупать биткоин за государственный счет, сохранить уже накопленные монеты и пополнять резерв за счет активов, изъятых в судебных процессах. Позднее он добавил, что ведомство изучает «бюджетно-нейтральные» способы расширить запас, но конкретный механизм так и не представило.

Самый амбициозный сценарий остался в Сенате. 11 марта 2025 года Синтия Ламмис внесла обновленный Bitcoin Act, предполагавший покупку до 200 000 BTC в год в течение пяти лет для доведения запаса до 1 млн монет с последующей блокировкой на 20 лет. Однако поддержки в Конгрессе документ не получил. К 2026 году застопорилась даже базовая конструкция. В июле Bloomberg сообщил, что работу SBR тормозят разногласия между федеральными ведомствами. Хотя указ возлагал управление резервом на Министерство финансов, чиновники начали сомневаться в его компетенциях для управления столь специфичным активом. Среди возможных альтернатив назывались Министерство торговли и Министерство юстиции. Параллельно в Палату представителей внесли American Reserve Modernization Act (ARMA), который передает резерв Минфину, обязывает агентства централизованно отправлять монеты на хранение, вводит квартальные отчеты и независимые аудиты. Биткоин предлагают держать не менее 20 лет и продавать только для сокращения госдолга. Целевой планки в 1 млн BTC, как в Bitcoin Act, в ARMA уже нет. По данным BitcoinTreasuries, на момент написания США занимали первое место среди стран-держателей с 328 372 BTC.

Казахстанский подход

В других странах тоже пытаются реализовать проекты фондов цифровых активов. Один из примеров — Казахстан, где по поручению президента начали формировать Национальный стратегический крипторезерв. По оценкам властей, его объем со временем может достичь $700 млн. Источники пополнения расписаны заранее: до $350 млн может дать инвестирование части золотовалютных активов Нацбанка, еще до $350 млн — активы Нацфонда. Дополнительно в резерв хотят включить иные государственные активы, включая конфискованные криптовалюты. Схема близка к американской «без нагрузки на налогоплательщика», но дополнена планом активных вложений. Управлять резервом будет Национальная инвестиционная корпорация Нацбанка, а учет и хранение цифровых активов возьмет на себя АО «Центральный депозитарий ценных бумаг». Активы планируют направлять в цифровые монеты, производные инструменты, а также в акции компаний, развивающих этот сектор. Резерв стал частью более широкой стратегии: в июле президент Касым-Жомарт Токаев подписал указ о стимулировании индустрии цифровых активов, включающий использование криптовалют и стейблкоинов в трансграничных расчетах и вывод операций в правовое поле. Именно эта институциональная ясность отличает казахстанский подход от американского: у резерва есть владелец, управляющий, хранитель, источники пополнения и план инвестирования.

Кто еще в игре

Темой национальных крипторезервов заинтересовались не только США и Казахстан. По данным BitcoinTreasuries, правительства совокупно держат около 649 961 BTC — примерно 3,1% всей эмиссии. Часть позиций — результат конфискаций, а не осознанной резервной политики. Государственные подходы к биткоину можно разделить на несколько сценариев:

1. Накопление через изъятия. По этому пути идут США и частично Казахстан: основу резерва составляют полученные таким образом биткоины, а не рыночные покупки. Плюс — отсутствие бюджетных расходов, минус — зависимость от работы правоохранителей.
2. Смешанный подход. У Казахстана часть источников связана с госактивами и инвестициями, а часть приходится на конфискат.
3. Прямые закупки. Самый известный пример — Сальвадор. Страна годами докупает биткоин небольшими партиями и публично показывает баланс.
4. Резерв через майнинг. Так поступает Бутан, используя избыток гидроэнергии для добычи биткоина.
5. Обсуждение без действий. В эту категорию попадает большинство стран. Центробанки и министерства рассматривали идею держать часть резервов в первой криптовалюте, но дальше заявлений дело не заходило. Например, глава ЦБ Чехии Алеш Михл допускал изучение биткоина как резервного актива, но без перехода к покупкам.

На уровне отдельных штатов США картина тоже неоднозначная: одни приняли законы о собственных битко

Вот перефразированный текст новости на русском языке:

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев подписал указ, направленный на развитие индустрии цифровых активов в стране. Документ предполагает создание современной и прозрачной системы цифровых финансовых услуг.

Разработкой указа занимались Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития, Национальный банк, другие госорганы, а также Международный финансовый центр «Астана».

Указ предусматривает разработку механизмов для использования цифровых активов и стейблкоинов в международных расчетах. Власти рассчитывают предоставить бизнесу дополнительные возможности для экспортно-импортных операций в рамках правового поля.

Отдельное внимание уделяется легализации операций с криптоактивами. В частности, предлагается добровольное раскрытие цифровых активов, которые ранее хранились на зарубежных нерегулируемых площадках, с последующим переводом на платформы казахстанских провайдеров.

Для физических лиц планируется освободить от индивидуального подоходного налога доходы, полученные от операций с цифровыми активами через регулируемую инфраструктуру Казахстана.

Кроме того, указ разрешает использование попутного нефтяного и природного газа с месторождений для автономной выработки электроэнергии. Эту энергию можно будет направлять на майнинг криптовалют, если она не требуется для государственных нужд.

Документ также включает развитие токенизированных финансовых инструментов и национальной блокчейн-инфраструктуры. Конкретные сроки и ответственные за реализацию этих инициатив будут закреплены в отдельном плане мероприятий.

Напомним, что осенью 2025 года Центральный банк Казахстана объявил о планах создать государственный крипторезерв объемом от $500 млн до $1 млрд.