Технофеодализм: что это и кто его придумал

Крипториум Крипториум: Экономическая теория 12.06.2026

Вот перефразированная новость на русском языке:

Что такое технофеодализм и почему о нем заговорили?

Почему «феодализм»?
Технофеодализм — это теория о том, что цифровые платформы изменили экономику до неузнаваемости, превратив её из капиталистической в новую систему. В ней главным источником власти и богатства стало не производство товаров, а рента — плата, которую горстка корпораций взимает за доступ к своей инфраструктуре.

Сравнение с феодализмом простое: в Средневековье крестьянин работал на земле хозяина и отдавал ему часть урожая за право пользоваться участком. Сторонники теории считают, что цифровые платформы — это и есть новая «земля». Продавцы, разработчики и обычные пользователи зависят от них, как крестьяне от поместий, и отдают владельцам часть своего дохода.

Кто придумал этот термин?
Чаще всего вспоминают экономиста и экс-министра финансов Греции Яниса Варуфакиса, автора книги «Технофеодализм: что убило капитализм» (2023). Но сама идея о цифровых платформах как новой форме власти появилась гораздо раньше.

* В 2002 году Александр Бард и Ян Зодерквист в книге «Netократия» описали новую элиту, контролирующую информацию.
* В 2004 году Маккензи Уорк в «Хакерском манифесте» ввела понятие «класс векторалистов» — владельцев каналов передачи данных.
* В 2014 году Василис Костакис и Мишель Баувенс предложили концепцию «нетархического капитализма», где платформы управляют пользователями ради прибыли.
* Экономист Седрик Дюран в книге «Технофеодализм» (2020) и политолог Джоди Дин в книге «Могила капитала» (2025) также внесли большой вклад в развитие этой теории.

Таким образом, технофеодализм — это результат многолетних дискуссий философов и исследователей. Варуфакис сделал эту концепцию популярной, но он скорее популяризатор, чем первооткрыватель.

Что такое облачный капитал и облачная рента?
Облачный капитал — это новый вид капитала, который воплощен в цифровых платформах, алгоритмах и данных. Он позволяет не только получать прибыль от действий пользователей, но и управлять их поведением через рекомендации и поиск.

Главное отличие от традиционного капитала, по мнению Варуфакиса, в том, что облачный капитал ничего не производит напрямую. Он создает цифровую среду, где люди работают и общаются, а владельцы платформ получают доход за контроль над этой средой.

Этот доход называется облачной рентой. Например, разработчик выпускает приложение в App Store, а Apple получает процент от продаж. В логике технофеодализма, источник этих денег — не создание продукта, а власть над инфраструктурой.

Кто такие вассальные капиталисты, облачные пролетарии и крепостные?
Варуфакис делит участников новой экономики на четыре группы:

1. Владельцы облачного капитала — хозяева платформ и алгоритмов, контролирующие инфраструктуру и собирающие ренту.
2. Вассальные капиталисты — компании, которые производят реальные товары, но зависят от платформ (например, продавец на Amazon). Они отдают часть прибыли, оставаясь в подчиненном положении.
3. Облачные пролетарии — курьеры, водители такси, сотрудники складов. Их труд организуют алгоритмы, они получают плату, но не владеют платформой.
4. Облачные крепостные — обычные пользователи. Каждый лайк, пост или запрос превращается в данные и контент, на котором зарабатывает платформа. В отличие от наемных работников, они за это не получают денег.

Варуфакис в интервью WIRED пояснил: «Каждый раз, загружая видео в TikTok или Instagram, вы увеличиваете ценность платформы. Мы создаем капитал своим трудом и присутствием. Мы — облачные крепостные, и такого в истории еще не было».

А это точно не капитализм?
Не все согласны с тем, что капитализм закончился. Критики, например, исследователь технологий Евгений Морозов, считают, что сторонники технофеодализма принимают черты современного капитализма за что-то новое.

Морозов утверждает, что капитализм никогда не был только свободной конкуренцией. Крупный бизнес всегда стремился к монополии и контролю. Технологические гиганты (Google, Amazon, Meta) делают это новыми способами, но логика остается прежней. Они продолжают инвестировать в дата-центры, разработки и нанимать сотрудников, а не просто собирают ренту.

Поэтому Морозов предлагает считать платформенную экономику не посткапитализмом, а одной из форм современного капитализма. Платформы усилили старые тенденции — концентрацию власти и монополизацию, — но не создали принципиально новый строй.

Что Варуфакис говорит о биткоине?
Варуфакис посвятил криптовалютам главу «Ложные обещания криптовалют». Он считает, что вера криптоэнтузиастов в технологию — это такая же реакция на технофеодализм, как «Утопия» Томаса Мора была реакцией на феодализм.

Однако, по его словам, после кризиса 2008 года в движении победили либертарианцы, для которых главным врагом были центральные банки. Они пытались создать новую валюту, но в итоге криптодвижение превратилось в нестабильный рынок, где каждый выпускал свои «монеты», чтобы заработать доллары.

В результате главными бенефициарами технологии стали те самые институты, против которых она создавалась: JPMorgan, Goldman Sachs, Mastercard, Visa. Варуфакис резюмирует: «Вместо утопии криптовалюта стала еще одним инструментом для накопления облачного капитала».

Он называет блокчейн блестящим ответом на вопрос, «который мы еще не сформулировали». Но для исправления капитализма или свержения технофеодализма это, по его мнению, не подходит. Впрочем, он допускает, что технология может пригодиться, если удастся социализировать облачный капитал и демократизировать экономику.