Вадим Волков: от Прудона до блокчейна

Новости подкаст 16.06.2026

Вот перефразированная версия новости на русском языке:

Гостем подкаста «Деконструкция» стал Вадим Волков — ректор Европейского университета в Санкт-Петербурге, социолог и автор книги «Анархия, или Жизнь без начальника». В беседе затронули истоки анархизма, идеи отказа от государства и построения справедливого общества, а также влияние классических теорий на современные технологии: блокчейн, криптовалюты и децентрализованные автономные организации (ДАО).

Как менялось понятие «анархия»?
В античной Греции анархия воспринималась как угроза полису. Это отношение сохранялось до середины XIX века, пока Пьер-Жозеф Прудон и другие анархисты не предложили обходиться без государства, строя общество на прямых связях. На фоне промышленной революции и краха старого порядка возникли новые утопии, включая анархическую мысль.

Экономика обмена и общественный договор у Прудона
Прудон предлагал небольшие сообщества с прямым обменом без процентов и ренты, но его идея была слабой. Общественный договор стал практическим воплощением этой теории — добровольное соглашение всех со всеми о принципах общества, где каждый договаривается с каждым без центральной власти.

Монополия государства на насилие
Государство стало единственной монопольной формой политической организации примерно через сто лет после Тридцатилетней войны (1618–1648). Мы привыкли считать это естественным порядком, хотя анархисты утверждали, что естественное состояние — это взаимопомощь. Однако их концепция была уязвимой, так как предполагала неизменную добрую природу человека.

Почему бунт стал делом одиночек?
Прямое действие, ведущее к захвату власти, токсично: государственная машина подчиняет себе тех, кто ее получает. Возник вопрос: как изменить мир, не захватывая власть? Анархизм образа жизни попытался ответить на это через внутреннюю свободу и творчество, но это привело к уходу в коммуны и индивидуальные проекты, похоронив политическую повестку.

Проект Network State Баладжи Сринивасана
Социальные эксперименты лучше, чем воспроизводство старых систем, но термин «государство» здесь используется неверно. Государство — это территориальная монополия на насилие и налоги. Такие распределенные сообщества — попытка построить сетевые формы на полях государства. Пока они безобидны, их воспринимают как экзотику.

Порядок без личного доверия
Порядок возможен там, где люди не хотят знать друг друга — например, в мегаполисах, где работают сложные формы социального контроля. Криптоанархизм вырос из идеи минимизации доверия через смарт-контракты, которые сами проверяют условия. Однако здесь исчезает гуманизм: человека заменяют алгоритмы и код.

Почему криптовалюты не привели к анархизму?
Ранние анархисты не создали инфраструктуры для децентрализованных сообществ. Криптоанархисты разработали блокчейн и алгоритмы консенсуса, но это лишь первый шаг. Технология нейтральна, а общество медленно принимает новые инструменты. Реальный смысл задается использованием, которое может отличаться от замысла создателей.

Право голоса или право выхода?
Важнее внутренний этический коммитмент — добровольное обязательство участвовать в проекте до конца. Если у всех есть право выхода, участники могут использовать его ради выгоды, разрушая долгосрочные ожидания. Право выхода должно быть на последнем месте. Настоящее сообщество опирается на этику, а не на алгоритмизацию связей.

Признали бы классики анархизма криптоанархистов?
Социальные анархисты были антикапиталистами, искавшими идеал в прошлом — от ранних христиан до общин без государства. Они отрицали рынок, конкуренцию и деньги. Технооптимизм и финансовые рынки не вызвали бы у них симпатии. Прудон, Бакунин и Кропоткин вряд ли узнали бы свои идеи в блокчейне.

Чего не хватает блокчейну для массового принятия?
Не хватает промежуточных технологических звеньев — удобных интерфейсов и устройств, которые сделают сложную технологию доступной для обычных людей. Тот, кто изобретет эти инструменты, решит проблему масштабируемости. Если независимые инженеры справятся, они смогут изменить социум без конфликтов, оставив государство вне игры. Если нет — инициативу перехватит само государство.